Смертельные ловушки - Кэй Клевер Стрэхен

Kay Cleaver StrahanDeath Traps1930 Кэй Клевер Стрэхен Смертельные ловушки

Над книгой работали:

Перевод. А.Кукин, 2020

Корректура. Л.Карибаева, 2021

Редактура. С.Рекун, 2022

Оформление. А.Кузнецов, 2015

Иллюстрация на основе фотографии Pixabay / Victoria_Art

Здесь должно быть описание серии и объявление о сборе средств на выпуск последующих книг. В былые времена нам удавалось выпускать по книжке раз в два-три месяца и мы даже мечтали об ежемесячном выпуске книг. Но в наше время сложно планировать что-либо. Тем не менее, мы продолжаем трудиться над новыми переводами и надеемся что с наступлением лучших времен сможем вернуться к прежним темпам. Если кто хочет поддержать нашу работу, загляните в наш блог http://deductionseries.blogspot.com или в нашу группу Вконтакте — vk.com/deductionseries

Шестидесятипятилетний мистер Бизалил Лаки, круглый и розовый, как поросенок, вышел на крыльцо дома Декстеров через широкий колониальный дверной проем и осмотрел небо. Во внешности мистера Лаки проявлялась самодовольная безмятежность – такая обычно сопутствует успеху. В небе же о существовании солнца говорило лишь крохотное пятнышко просвета меж туч. Лаки взглянул вниз, на город. Сан-Франциско был окутан сероватым туманом апрельского утра; на мгновение мистера Лаки охватила тоска по дому, и он сунул пухлые руки в карманы брюк, вздохнув от жалости к себе.

Небольшой, но энергичный ветерок деловито разогнал туман и окатил его влажным запахом лилий, заставив перевести взгляд с окутанных туманом далей на зеленую траву лужаек, аккуратные дорожки между ними, цветущие клумбы и на увитое лилиями бунгало Джастина Вирнега цвета герани.

– Уродство, – пробормотал мистер Лаки. Если бы в его родной Якиме[1] кто-нибудь окрасил свой дом красной краской, это наверняка вызвало бы разговоры. Только представьте себе человека, который захотел бы жить и умереть в аляповато-красном доме. А здесь всего несколько месяцев назад умер человек. Говорят, ужасный случай. Мистер Тедлоу, или как там его, крепкий и здоровый, как-то вечером лег спать, а на утро был найден мертвым. После него остались жена и маленькая дочь. А вот денег не осталось. За дом ценой в десять тысяч долларов он успел заплатить только несколько сотен, а на черный день никаких запасов не было. Жена и дочь в то время отсутствовали – навещали родственников в Портленде. Тедлоу оставался в доме один. Просто умер во сне. Мистер Лаки нетерпеливо дернул головой. Бывает и хуже, но свои дела нужно держать в порядке.

Если он, Б. Лаки (Б. Лаки, бакалейщик с доходом пять тысяч в год, хотя до того, как он продал свое дело сети магазинов, получал жалкие центы) умрет этой ночью, то его жена, Фелисия, будет обеспечена. Круглые сто тысяч только по страховке жизни, а ведь еще есть его яблочное дело. Зеленые сады, покрытые белым и розовым цветением; сады, ветви которых изгибаются под тяжестью спелых плодов; сады, тень которых пронизана солнечным светом. Да, черт побери, если они с мамулей когда-нибудь вернутся домой, он надеется, что у них хватит ума остаться там. «Культура», – прорычал мистер Лаки, сплюнув и стыдливо попытавшись стереть плевок носком ботинка.

Из-за угла красного бунгало появился пожилой джентльмен небольшого роста; он выглядел аккуратным и подтянутым, если не считать того, что на голове он нес большую жестяную бадью. Конечно, вовсе не так, как индийские девушки носят кувшины, балансируя; он придерживал ее руками, и его плечи и походка раскачивались. Это придавало ему характер. Казалось бы, любой другой пожилой джентльмен, но только не мистер Тимоти Фисби, придумал бы иной, менее заметный и менее интересный способ перенести бадью. Ее можно было тащить, катить, толкать; но мистер Фисби водрузил ее на голову подобно тому, как тамбурмажор несёт свой кивер. Он быстро и проворно продвигался вперед. Было слышно, как за ним идет оркестр. Толпа радостно аплодировала; развевались флаги; но вот… дирижерская палочка сбилась, завертелась и упала оземь. Оркестр умолк. Флаги безвольно поникли. Толпа рассеялась. Почувствовав присутствие публики, мистер Фисби превратился в нелепого старика с бадьёй на голове.

Мистер Лаки спустился с крыльца на лужайку и тут же сердечно обратился к мистеру Фисби:

– Итак, сосед, ищите уединения для принятия утренней ванны?

Как он и надеялся, его фраза разрядила обстановку. Конечно, она была невероятно забавной. Мистер Фисби рассмеялся, и в унисон его хихиканью затряслись и худенький животик, и бадья на голове. Внезапно он пришел в себя. Его подбородок поднялся; взгляд устремился вперед, к некой высокой и определенной цели. Он возобновил свое шествие, но теперь он двигался твердо и решительно. Возможно, как крестоносец? Вряд ли. У него был высокомерный вид. А крестоносцы, как полагал мистер Лаки, не были высокомерными.

В дюжине шагов от своего зрителя мистер Фисби остановился и низко поклонился, приложив левую руку к правому плечу. Поклонился еще раз, теперь приложив правую руку к левому плечу, и его поклон свалил бадью на землю вверх дном.

Мистер Фисби взобрался на нее. С деланой застенчивостью пригладил воображаемые роскошные усы; элегантно поправил несуществующий монокль; вынул пачку бумаг и аккуратно положил их на стол возле себя.

– Леди и джентльмены, меня попросили обратиться к вам насчет вопроса культуры. Как вы знаете, сейчас «культура» является совершенно относительным понятием. Я имею в виду, что человек, жаждущий культуры, мог бы посетить родственников, дабы обрести ее. Поскольку (и это было моим тезисом многие годы) человек, который сознательно и добровольно навещает родственников, заслуживает и достоин всего, в том числе и культуры.

«Прирожденный клоун», – подумал мистер Лаки с некоторым интересом. Б. Лаки любил посмеяться так же, как и любой другой человек. Тем не менее, поскольку Фисби прекрасно знал, что данная тема сейчас была болезненной, он мог бы поговорить о чем-нибудь другом.

Садовый шланг длинной черной змеей тянулся по траве, оканчиваясь слишком близко к коричневым туфлям мистера Лаки. Безобидный и невинный, он предлагал мистеру Лаки слишком сильное искушение. Не самое изысканное, но в лучших традициях.

Не то, чтобы он мог направить всю силу потока на старину Фисби, говорил себе мистер Лаки. Но он мог бы просто попугать его, плеснув из шланга на основание бадьи и немного поплескав водой вокруг. Он понимал, что им овладело желание воспользоваться шлангом: услышать шорох капель, бьющих в жестяную поверхность кадки; видеть, как они