Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова

Кручу в руках телефон, подаренный Ханиным. Ну куда его? В карман точно не спрячешь. Достаточно, что карточка со мной. А номер телефона Севастьяна Михайловича я и так запомню.

Вглядываюсь в цифры. Строю ассоциации. Легкий номер. Код оператора, пятерки и тройки. Повторяю еще раз про себя и бегу к Кире.

– Выйди на минутку, – заглядываю к ней в отдел.

– Что случилось? – охает она, вылетая следом.

– Я решила сегодня уйти от Николая. Можно будет переночевать у тебя? А завтра я что-нибудь подыщу, – выдыхаю умоляюще.

– Конечно! – приобнимает меня на радостях Кира. – Давай я за тобой сама на такси приеду? – предлагает настойчиво.

– Нет, не получится, – мотаю головой. – Лучше я сама. Дождусь, когда Червонцев свалит в бар.

– Слушай, а свекровь? Она же ему доложит…

– Постараюсь уговорить, – сглатываю слезы. – Другого выхода у меня нет. Понимаешь?

– Может, проще не возвращаться с работы? – с сомнением тянет Кира. – Уйдешь как обычно, заберешь дочку из сада…

– Свекровь ее забирает в четыре, я заканчиваю в пять. Пока доеду. И Николай всегда около входа караулит… Не получится, – добавляю с горечью. – Только в пятницу могу… Может, свекровь не заметит… Не знаю…– всплескиваю руками. – Или опять неделю ждать.

- Лучше сегодня, - заговорщицки шепчет Кира

Стараюсь не разреветься. Но мой план примитивный до ужаса. Такая детская фантазия. Если бы да кабы…

И естественно, все идет наперекосяк. Но я это понимаю, только дома.

– А ты не идешь в бар? – спрашиваю мужа. Николай уже разделся до трусов и разгуливает по дому в одних боксерах.

– Сегодня нет, зверушечка. Я устал. Хочу побыть с тобой, – обнимает меня сзади. Трется пахом о мои ягодицы. Тискает грудь и шепчет жарко. – Давай, мать с ребенком, как лягут спать оттянемся по-полной. Поснимаю тебя в кроватке… Ты сегодня секси, заводишь с полоборота, – шепчет глухо.

А у меня мороз по коже. Каждое прикосновение кажется невыносимым, а о сексе даже думать не могу. Не хочу! Уклоняюсь, ухожу к дочке. Читаю ей наизусть стихи, а сама складываю вещи на полку. Юлькины платьица и колготки, мои джинсы и свитерок.

Николай уйдет, я все быстро в сумку покидаю.

- Злата, можно тебя на минуту, - появляется в дверях Николай. – Ты, я вижу ни чем не занята, - кивает на дочку, играющую в куклы.

- Что ты хотел? - выхожу к нему.

- Ну как что? – ухмыляется он. – Потискаемся, поснимаем видюшки. А как тунеядцы лягут спать, я тебя трахну хорошенько, - прижав меня к стене, лезет под подол халата.

– Давай не сегодня, – пытаюсь выскользнуть из крепких объятий. – У меня голова болит, – ляпаю первое, что приходит на ум.

Сбегаю в спальню. А там уже тренога стоит. Видимо, Николаю приспичило. Дурь какая-то сниматься голяком. Противно ужасно.

– Что так? Заработалась? – глумится Николай, входя следом. Хватает меня за руку. Зыркает гневно. Раньше я его взглядов боялась. А теперь… словно силы прибавились..

– Или ты там хренью страдаешь? – больно бьет по попе. – Давай, неси сюда сумку. Я проверю. Что-то ты совсем от рук отбилась, Злата! – рявкает он, разворачивая меня к себе. – Потеряла список, кого бояться?

Следующий удар приходится под дых. И пока я ртом глотаю воздух, Николай толкает меня на кровать. Больно ударяюсь об ножку. Всхлипываю от боли и с ужасом гляжу на мужа, вернувшегося в спальню с моей сумкой.

– Прекрати сейчас же! – вскрикиваю гневно. – Ты не имеешь права меня обыскивать! Ты нарушаешь мои границы.

– Да ну? – усмехается он. – Я тебе сейчас такие границы устрою, что прежняя жизнь анархией покажется. Быстро раздевайся, зверушка, – приказывает он резко. – Я дважды повторять не собираюсь. А я пока сумку проверю и выставлю свет, – кивает на камеру.

– И не подумаю! – подскакиваю на ноги. – Ты не можешь меня заставить! Я не твоя игрушка…

– Зверушка, – смеется муж. Откидывает в сторону мою сумку, хватается за брюки. Вытаскивает из них ремень.

И у меня в голове что-то взрывается. Надо бежать, пока не поздно!

Хватаю сумку. Вылетаю из спальни в коридор. Сейчас бы только добежать до детской. Закрыться там и вызвать полицию.

План простой, но совершенно нереальный.

Николай хватает меня в коридоре и прижимает к стене.

– Это что за бунт, зверушка? Ты совсем чокнулась? Обострение? Так я вылечу! – лупит меня ремнем по ногам. Отталкиваю его. Пытаюсь убежать. Но бесполезно. Коридор узкий, и кулак мужа прилетает точно под ребра. Николай меня снова ловит, вцепляясь пальцами в волосы.

Кричу истошно. Хочу вырваться. Но Николай не отпускает. Бьет по щекам, стервенея от собственной безнаказанности.

– Коля, сынок! Да что ж ты делаешь! С ума сошел, что ли? – вылетает из своей комнаты свекровь. – Прекрати сейчас же! – пытается разнять нас.

– Вон пошла! – рявкает на нее муж и бросает меня об стену. Больно ударяюсь головой. Вытираю кровоподтеки. Сползаю вдоль стены. Может быть, надо сдаться?

Но внутри поднимается волна ярости. Хватит! Не буду я больше терпеть!

– Прекрати, ты убьешь ее, – свекровь пытается схватить за руки сына. Но он отталкивает ее прочь.

– Не вмешивайся! – рычит от злости. – Иначе и тебе вдарю!

– Ага, сейчас! – ставит руки в боки свекровь. А потом со всей дури бьет Николая коленом между ног.

– Мам, да ты что?! – орет он, сгибаясь от боли.

– Злата, уходи. Быстро! – командует его мать. Решительно открывает дверь туалета и заталкивает туда любимого сыночку. – Быстрее. Минут пять у тебя есть, – закрывает снаружи защелку. – Потом этот скот выломает дверь. Его отец был такой же. Натерпелась я. Думала, Колька другой…

– Спасибо, – шепчу разбитыми губами. Влетев в детскую, подхватываю на руки Юльку. Под вопли супруга сую ноги в мокасины, вешаю на плечо сумку и выбегаю из квартиры.

Вот только куда бежать? Такси ждать минут десять. Николай освободится и быстро нас обнаружит. Ноги сами несут меня на остановку. Прижав Юльку к себе, успеваю заскочить в первый попавшийся автобус. Расплачиваюсь картой Ханина. И усевшись на сиденье с дочкой, звоню Кире.

Все. Кажется, я сбежала!