Под прицелом. Личное дело генерала Ханина - Виктория Борисовна Волкова
– А кто твои долбаные контракты исполнять будет? Ты, что ли? – усмехаюсь, бездумно пялясь на жену. Злата неожиданно поднимает глаза. И мне кажется, мы сталкиваемся взглядами.
Неужели догадалась?
Только от одной мысли шарашит. Аккуратно заканчиваю сеанс связи. Поднимаюсь навстречу Лейле.
– Ты можешь меня уволить, – смотрю в упор. – Вот прям сейчас, – цежу, наблюдая, как она меняется в лице. – Только я уйду с командой. Это мои люди. И пришли они из-за меня. А ты останешься с голой ж.пой и с пустой кабздой. Поняла? А начнешь против меня копать, я тебя закопаю. Ты поняла, сука? – нависаю над ней.
– Ники, милый, – хлопает она глазками. – Ты чего? Я никогда тебя не уволю, – обнимает за шею обеими руками. – Мы же с тобой одна команда, – ведет по щеке рукой.
– Ко-манда? – усмехаюсь я. Убираю руки Алимовой с шеи, добавляю жестко. – Я поехал. Мне нужно забрать жену с работы.
– Ты все-таки сумасшедший, Ник. Самый настоящий маньяк. Но я люблю тебя таким. Непредсказуемым, злым, рисковым.
– Ты о чем? – пресекаю холодно. Сунув руки в карманы, давлю Лейлу тяжелым взглядом.
– Ну как же… Ты взломал видеосистему Архива, – нервно хихикает она.
– Ты ошиблась, идиотка, – усмехаюсь зло. – Я всего лишь разглядывал фотку жены. Люблю ее.
– Да? – Лейла ежится, словно от холода. Обнимает себя за плечи и выдает задумчиво. – Знаешь, я ей не завидую. От такой любви сдохнуть можно.
Глава 23.
Глава 23.
Домой нас отпускают поздно. Опять идут допросы и обыски. Нервирует страшно. Но меня вся эта безумная суета обходит стороной. Следователи разговаривают со мной очень вежливо. В основном достается Руденко, конечно.
И Любе Терентьевой. Говорят, ее задержали на два месяца.
Это ужасно.
Гляжу в монитор и ничего не вижу. Машинально выполняю свою работу и стараюсь не думать о последствиях. Я точно ни в чем не виновата.
– Ты не забыла? – заглядывает в кабинет Кира. – Сережка говорит, он впервые видит, чтоб генерала так клинило из-за женщины.
– Перестань, – отмахиваюсь я. Разглядываю подружку. Сегодня Кирюха моя принарядилась немного. Надела синее трикотажное платье и белый пиджак.
А мне и эта малость недоступна. Надень я что-то красивое, муж обязательно заподозрил бы что-то неладное. Поэтому и хожу серой мышью.
Хотя, с другой стороны, Ханин просто хочет помочь. Вряд ли я ему нравлюсь как женщина. Вот и старается из чувства жалости.
– В двенадцать пойдем, – смотрю на часы, висящие на стене напротив, и опять замечаю, как моргает камера. Надо будет сказать Севастьяну Михайловичу. Раньше такого не было.
– Слушай, говорят, этого историка найти не могут. Прикинь… Стырил три тома уголовного дела и скрылся, – тараторит Кира. – Теперь Любку надолго закроют. Жалко-то как…
– И не говори, – вздыхаю я. – Бедная девчонка. Только безалаберная. Вот как можно было трех сшивов недосчитаться.
– Наши сшивы и кришны, – бубнит какую-то чепуху Кира. Нетерпеливо косится на часики на руке. – Уже без пятнадцати двенадцать. Надо собираться, Златка. Пока в тубзик сходим, губки накрасим.
– Или первая, – мотаю я головой. – Иначе Руденко опять орать будет.
– Что-то она на тебя окрысилась, – печально вздыхает Кира.
– Да нет, – пожимаю плечами и сама удивляюсь перемене настроения нашей Аллочки. Она обычно добрая и улыбчивая. А сейчас нервная из-за проверки. На всех срывается. Я – не исключение.
– Вместе пойдем, – легкомысленно взмахивает ладошкой Кира. – Неохота мне одной по коридорам шарахаться. Сейчас все на измене. Зря я вообще сюда работать пришла, – бурчит недовольно.
Закинув ногу за ногу, рассматривает туфельку на высоком каблуке и снова вздыхает.
– Неудобная колодка, прикинь!
– Зато красивые, – разглядываю серо-голубые туфельки с острым носиком.
– Померь, если хочешь, – Кира снимает туфлю с ноги. Подает мне.
Обычно я не ношу чужие вещи и обувь. Но это же Кира! Мы с ней во время учебы в университете менялись шмотками. И я до сих пор с улыбкой вспоминаю то время.
– Давай, – на автомате подхватываю за каблучок. Быстро скидываю свои балетки. Обуваю туфельку и тяну довольно. – Кирюха, не придумывай. Удобные очень. Вот прям по ноге!
– Тогда держи вторую! – смеется Кира.
И я, обув Кирины туфли, устремляюсь к зеркалу. Оно у нас большое. Прямо около двери висит.
– Ты погляди, как классно! – кручусь во все стороны.
– Хочешь, я тебе их подарю? – заговорщицки подмигивает Кира. Смотрит на меня задумавшись. Точно знает все мои доводы про Николая. – На работе будешь таскать, – добавляет решительно. – Носи на здоровье! – чмокает в щеку.
– Ой, а ты? – запоздало вскидываюсь я.
– Сейчас в твоих балетках добегу до рабочего места и обую замшевые с золотыми бантиками. Я сегодня в них пришла…
– Кир, – растерянно оглядываю собственные ноги. – Мне неудобно…
– Неудобно трусы на глобус натягивать, – отмахивается она. – Ты лучше посмотри на себя. Как же красиво с каблуками. Ты теперь такая… ммм… – причмокивает она губами. – Настоящая леди… Еще бы жемчужную нитку на шею, – тянет мечтательно и тут же спохватывается. – Ой, Златка, почти двенадцать… Сережа мой просил не опаздывать… У Севастьяна Михайловича не так много времени.
– Бежим!
Прячу документы в сейф. Хватаю сумку. Кошусь на подружку, всовывающую ноги в мои балетки. Выкинуть их нужно! Обязательно!
Вместе с Кирой захожу к ней в кабинет. А там тетки наши греют борщ в микроволновке. К горлу подкатывает тошнота.
– Я тебя в коридоре подожду, – ретируюсь поспешно.
Останавливаюсь около открытого окна. Судорожно вдыхаю воздух. Легчает немного.
«Может, я залетела?» – тереблю в руках сумочку.
От Николая? Да ни за что!
Вязкий ком перекрывает горло. Голова кружится. Нет. Я не хочу. Если родится второй ребенок, я точно никогда не выберусь из проклятой ловушки. Муж будет держать меня на цепи. Тогда точно прощай работа и Севастьян Михайлович.
Сердце сжимается от боли, стоит только подумать о Ханине. Мне он нравится. Очень. Без него моя жизнь станет просто невыносимой.
– Тебе не плохо? – вылетает из кабинета Кира.
– Нет, все хорошо. Надя с Ирой борщ греют. Запах ужасный, – поясняю, а у самой от страха поджилки сводит.
– Да их Руденко каждый день ругает. Уже обещала штрафовать. Не архив, а харчевня какая-то, – смеется она. А я только сейчас замечаю у нее в руках пакет с моими балетками.
– Ты их с собой решила взять? –