– Что это еще такое? – шиплю я на него с бушующей в груди злостью и обидой. Поворачиваю экран его телефона в моей ладони к нему лицом и тыкаю в остолбеневшую физиономию моего парня открытую переписку с другой девушкой. Надо сказать, довольно пикантную переписку, с признаниями в любви и откровенными фотографиями. А самое ужасное, что я её знаю, мы оба еë давно знаем, так как она является девушкой моего лучшего друга. Похоже, уже бывшей девушкой. И что больше всего бесит, так это то, что она худая как доска. В то время как я всю жизнь комплексовала по поводу своей пышной фигуры. Я-то, дура, думала, что нашла почитателя истинной женственной красоты. А по факту очередной кобель, позарившийся на кости!
— Раз уж совсем скоро мы уже не будем работать вместе, то пожалуй нечего терять… — задумчиво произнёс он и, не закончив фразу, приблизился ко мне так близко, что я могла ощущать его дыхание на своем лице.
Правой рукой он погладил меня по щеке, вдоль шеи опускаясь всё ниже.
— Ты чего? — только и успела я сказать, как его губы прикоснулись к моим.
Что происходит? Мой разум отчаянно сопротивлялся, но моё тело поддалось и ответило на поцелуй. Рот приоткрылся и впустил его язык. Руки потянулись к нему и легли на плечи, будто там им самое место. Он в ответ притянул меня к себе ближе, обняв за талию.
Я прошла путь от запуганной девчонки, росшей в нищете, до светской львицы, жены богатого и уважаемого человека. Путь был длинным и сложным: через принуждение, боль, унижение. Долгие годы не принадлежала себе и исполняла чужую волю, была лишь красивой куклой, приносящей удовольствие мужчинам. И сейчас, когда я на вершине, мой, казалось бы, идеальный мир рушится из-за одного наглого, самоуверенного красавчика-художника, который сводит меня с ума и будит в груди неизведанное ранее чувство любви. Я его Муза, а он — моя погибель. Я должна отказаться от этой всепоглощающей страсти, но хватит ли мне на это сил... Ведь муж заказал у него мой портрет, и теперь нам предстоит провести много времени наедине, пока я позирую.
***
— Может, попробуем лёжа? И вообще, я бы хотел рисовать обнажённую натуру, — потирая подбородок, призадумался он, придирчиво оглядывая мой наряд.
— Что? — на секунду опешила я.
— Владимир хотел запечатлеть твою красоту, не так ли? А не эти шмотки… — обвёл он рукой моё любимое платье.
Послушно киваю, но раздеваться перед ним почему-то не спешу. Не стесняюсь, нет, но с чем связана моя нерешительность, не понимаю. Вроде бы и привыкла к тому, что моё тело принадлежит не только мне, но с ним всё как-то иначе.