Русофобы - Цветик

Допустим, сосед у вас русофоб. Что ж, ничего сверхъестественного. Бывает такое, увы, и в нашей богоспасаемой. Бывает и даже случается. Не всех пока перевоспитали в трудовых колониях. Хотя они, колонии, стоят сейчас почти пустые, слава Путину.

Так вот, сосед у вас русофоб. Что вы делаете? Натурально, наваливаете ему под дверь. Срёте, грубо говоря. Раз насрать, другой — глядишь, и перехочется ему, подлецу, русофобствовать. А при встрече морщите этак нос, с намёком.

Раньше ведь как: русофобам вольготно жилось на Руси и весело. Раздолье им было. В антернет зайдёшь, плюнешь — попадёшь в русофоба. Прикрыли этот рассадник, и поделом. А теперь они по кухням начальство костерят! Знаки себе, говорят, завели масонские, чтоб при патриоте чего не сболтнуть и срока не выхватить.

Чую я, короче, что соседушка мой из двадцать третьей квартиры — самый что ни есть русофобский либерал. Чую, а доказать не могу. Ходят к нему, ходят постоянно, а только хозяин дверку-то приоткроет, — в глазок смотрю, пальцы корчат эти ходоки как-то по-особому. Самый что ни есть масонский знак.

Вон, гля, очередной как раз уходит. А вот я сейчас соседушке на коврик кучу-то и навалю. Нарочно цельный день терпел, не ходил по большому. Имею стратегический запас.

* * *

Семён Семёныч присел на корточки над ковриком с надписью Welcome. Черти нерусские. Русофобам и англофилам в нашем обществе места нет, веско и твёрдо сказал в своей крайней речи национальный лидер. Его движущая сила — не сраные интеллигенты, а простые, народные люди. В сортире — значит, в сортире. И кошку нарисовал. Рукопожатие крепкое, уверенное. Их там нет. Семён Семёныч задрал голову, покосился на соседский глазок, прислушался к перистальтике лифтовой шахты. Крым наш. А скоро и Киев. Главное, одолеть пятую колонну. Внутреннего хохла.

Выходило туго.

(на обложке — Василий Шульженко, «Публичный туалет», 1991)