Попаданка в Злодейку тоже хочет истинного! - Кира Райт

Пролог. В котором Марь Иванна сильно попала

Медленно моргнув три раза, я ощутила в теле вязкую слабость. Но морок перед глазами от этого не развеялся. Более того — казалось, что стал ещё чётче и реальнее…

Вот только что я ворочалась и не могла заснуть из-за бессонницы в своей холодной постели, и вот — уже стою тут, странно одетая в кажется восточную роскошную донельзя одежду, а передо мной молоденькая, я бы даже сказала юная, прекрасная девушка. Она держит в руке маленькую чашечку из тонкого фарфора (наверняка та стоит кучу денег!). В моей — такая же.

И ещё не успеваю толком ничего сообразить и подумать, что сон мой довольно странный, как вдруг словно в замедленной съёмке вижу, что моя фарфоровая чашечка падает на мраморный пол, разлетаясь на осколки по шикарному персидскому ковру у ног юной красавицы. Мои ноги не видно под слоями летящего шёлка с восточными орнаментами.

Тут же ощущаю, как слабеют мои руки. Ноги (те самые, которые я не разглядела ещё даже!) тоже становятся ватными. Губы немеют. К горлу подкатывает тошнота. А в голове мутится всё сильнее. Примерно как когда резко падает давление или понижается сахар — такое в моём возрасте, конечно, не редкость, но вот во сне — впервые.

Бессильно поднимаю взгляд снова на девушку, хочу попросить вызвать скорую, но сказать ничего не могу. Могу только думать. Слишком уж странно всё это выглядит.

Складываю два полюс два. Чашечка, её испуганный вид, моя молодая рука… Есть смутное подозрение, что у обладательницы такой руки давление вполне стабильное. И тогда…

Она меня, что же, отравила? Ведь судя по её лицу, нисколько не удивлена тому, что со мной происходит. Правда, совершенно точно сильно взволнована. Её пухлые натуральные губы (просто мечта любой современной женщины — без татуажа и уколов!) чуть приоткрыты и дрожат, будто бы она очень-очень боится или переживает.

И вот это как раз весьма подходит!

Травить живого (пока ещё) человека наверняка довольно волнительно. Хотя мне откуда знать? Я никого никогда не травила. Но вот для этой миловидной крошки с невинным личиком, кажется, сделала бы исключение… Потому что чувствую сейчас себя просто отвратительно. Всё же это хуже, чем когда скачет давление. Определённо…

Кстати, почему её лицо мне кажется смутно знакомым?

Вряд ли я могла видеть её раньше (такую бы не забыла ни за что). К тому же её вид, мягко говоря, странноват. Тоже восточная одежда, несколько десятков украшений, надетых чуть ли не друга на друга, и огромные, распахнутые наивные глаза… Которые сейчас выражают огромную вину и сожаление. Однако же, эти чувства совсем не мешают ей продолжать смотреть на результат отравления. И мне помощь оказывать она совсем не торопится!

Помутившимся мозгом соображаю, что она совершенно явно кого-то ждёт. Потому что периодически бросает взгляды в сторону выхода из комнаты. Кто там должен появиться? Тот, кто вынесет чуть позже моё уже бездыханное тело? Ну точно.

Наверняка сама-то не справится. Уж больно худенькая. Словно тростинка. Талию можно пальцами легко обхватить.

И судя по моими ощущениям, я в этом сне не сильно далеко от неё ушла. Наверное, поэтому меня так легко и свалило. А ещё судя по урчанию в животе, я голодная. Вот видно, яд и подействовал быстрее. Теперь точно не выжить…

Интересно, что за сон такой странный? Я только-только в нём очутилась, а меня уже отравили. Ничего толком и увидеть не успела. Кроме этой невероятной красавицы с лицом ангела, которая продолжает смотреть на меня со страхом и сожалением. Хм…

А может я не просто сплю сейчас и это вовсе сон? Уж больно реальные ощущения. Слишком.

Хотя бывает же, когда засыпаешь, кажется, будто бы падаешь куда-то. А тут вот кажется, что тебя отравили… Необычная фантазия, согласна. Такого со мной ещё не было. И главное будет глупо и правда умереть во сне… Тем более учитывая тот факт, что я уже не помню, когда последний раз вообще видела сны. Или хотя бы спала нормально.

И вот теперь — пожалуйста. Мало того, что всё настолько реалистично, так ещё меня и мутит всё сильнее с каждым мигом. И хотя мыслей сотни разом в голове, фактически проходит явно не больше десятка секунд.

Стоять становится уже совсем невозможно. Ноги ватные. Руки дрожат от слабости.

Мне хочется закричать, позвать кого-то на помощь, но губы не слушаются. Словно чужие. Поэтому и звука не могу издать. И в конце концов лишь бросив последний грозный взгляд (которым постаралась выразить всё, что о ней думала) на прекрасную девушку, пожалела, что им нельзя убить и всё же медленно осела на пол. Стараясь сделать этот так, чтобы очутиться на мягеньком ковре, а не на холодной мраморной плитке.

Из-за того, что восточная красавица, прикрыв ротик тоненькой ладошкой, просто смотрит и не делает даже попытки меня поддержать, в итоге глухо бумкаюсь о ковёр головой. Спасибо, что не о пол, конечно. Но всё равно приятного мало. Крайне.

Мои глаза неумолимо закрываются. И сквозь нарастающий шум в ушах слышу слово. Нет, даже не слово, а скорее — имя. Имя, за которое цепляется слух. Какое-то странное, но подозрительно знакомое… Пытаюсь вспомнить, но не выходит. Сознание уплывает всё дальше.

И привидится же такое…

Уже после полного отключения, где-то там, в темноте, продолжаю думать о том, что случилось. Меня отравили, но не до конца? А почему? И почему я до сих пор не просыпаюсь? Может, это сонный паралич? Такое вообще бывает?

Пытаюсь пошевелиться и не могу. Глаза открыть тоже. Только дышать. И думать. Думать о том, где же я уже встречала это слово? Будто бы в нём есть какая-то разгадка.

«Ру-ви», — так оно звучало. Да, я определённо где-то слышала это имя!

Руви… Рувина… Хм.

Точно! Рувина. Вроде бы из какой-то книги? Да. Из книги!

Но из какой? Соображать становилось тоже тяжело. Будто бы мешки с бетоном