Джан Макдэниел - Подарок

Джан Макдэниел — автор более двух десятков любовных романов. Уроженка Детройта, штат Мичиган, теперь она живет в Чаттануге, штат Теннесси, с мужем и двумя детьми-подростками в окружении дружного коллектива кошек и собак.

Прежде чем посвятить все свое время беллетристике, Джан работала газетным репортером и редактором. Но после успеха первых романов — особенно хорошо критикой и читателями был принят «Come Home Forever» — она оставила работу в газете и полностью отдалась своему главному увлечению — писательству. Ее решение не могло не порадовать любителей лав-стори как в англоязычных странах, так и во Франции и Испании — некоторые романы Джан Макдэниел переведены на французский и испанский языки. Почему, спросит тот, кто не читал ее произведений, ведь авторов женских романов, мягко говоря, немало? А потому, что, строго следуя канонам любовного романа, Макдэниел неизменно и убедительно показывает: судьба человека — «штучное изделие», а не конвейерная поделка.

Саймон Блай следовал за Кей Хэрмон по каменистой тропе, спускающейся от его особняка на вершине холма к автотрассе, когда в тенях сада на границе своих владений он заметил какое-то движение.

— Вы поедете со мной в Филадельфию? — спросила Кей, обернувшись.

— Хм… Смотрите под ноги, Кей, — предостерег Саймон, хотя его собственное внимание больше, чем опасной дорогой, было занято движением в зарослях кустарника.

Он то и дело оглядывался, всматриваясь в пространство за проволочной оградой, где его глаз отметил что-то необычное, но видел там теперь только сорванные ветром листья, качающиеся ветви и разбросанные по земле узоры теней от полной луны. Впрочем, ему теперь часами приходится торчать перед экраном компьютера, так стоит ли удивляться, что зрение принялось играть с ним такие шутки? И все же придется поближе рассмотреть, что там происходит, для полной, так сказать, уверенности, что в его владения никто не вторгся.

— Хорошо бы вам, Саймон, на время уехать отсюда, — кашлянув и обернувшись к нему, сказала Кей, когда они достигли конца тропы.

Расстроенный и все еще испытывая странное беспокойство, он окинул взором красное шелковое платье Кей. Нет, хоть и давно он не прикасался ни к чему достаточно нежному, что могло бы удовлетворить его, но все равно не испытывал желания быть искушенным. Во всяком случае, не сейчас. И не чарами Кей.

Улыбка девушки говорила о том, что его торговый агент заметила и оценивающий мужской взгляд, и некоторое колебание.

— Да притормозите немного, Саймон, дайте отдышаться, — бросила она чуть ли не с вызовом. — Никак не могу понять, почему вы оставили Нью-Йорк и возвратились в эту деревенскую трясину.

Стоя рядом с ним и щедро источая парфюмерное благоухание, она тряхнула каштановыми кудрями. Один уголок его губ поднялся в улыбке, затем он вновь обрел сугубо деловой вид.

— Не располагайтесь как дома. Поезжайте и завершите дело с Хендерсоном из отдела торговли. Надо до праздников связаться с ним и решить вопрос с рекламой нашей статуэтки. — Он протянул длинную, мускулистую руку и открыл дверь водительского места своего серебристого «ягуара». — Послушайте, Кей, может, вы сами доедете?

Та вскинула на него свои округлившиеся глаза.

— Как! Вы говорите мне это только сейчас? Да вы шутите! — Она тяжко вздохнула. — Я надеялась вернуться вместе с вами.

Саймон смотрел, как она забирается в авто, и хотел только одного — чтобы она поторопилась и поскорее уехала. Склонившись над все еще открытой дверцей, он с едва скрываемым раздражением проговорил:

— У меня тут еще есть дела. А вы не гоните как сумасшедшая и не бейте что есть силы по тормозам.

Кей усмехнулась, дав понять, что прощает его за излишние предостережения. Но вот наконец она пристегнула ремень безопасности.

— Да, вижу, что у вас действительно важные дела, раз вы доверяете мне свою машину.

Саймон стоял, держа руки в карманах своих просторных хлопчатых брюк, и на ее замечание лишь пожал плечами. Он и в самом деле собирался уехать отсюда, но появилась работа, которую, кроме него, никто не сделает.

— Она застрахована. — Он хлопнул по крыше машины. — Так что езжайте спокойно, а у меня тут и вправду возникла небольшая проблема.

Кей кратко вздохнула и включила мотор.

— Позвоню завтра, скажу, как добралась.

Саймон кивнул.

— Доброй ночи, Кей. И спасибо за визит.

— Отдохните немного, — распорядилась она. — Вы слишком напряженно работаете.

Кей тронулась с места и, развернув автомобиль, оставила его одного на подъездной дорожке. Опрометчивый владелец «ягуара» смотрел ему вслед и размышлял, вспомнит ли Кей, что надо зажечь габаритные огни. Она вспомнила, И вскоре машина скрылась в туннеле крытого деревянного моста, который он самолично соорудил над узким рвом за воротами имения.

Какое-то время он наблюдал, как его «ягуар», мелькнув несколько раз между деревьями на остальных ста футах дороги, ведущей к автотрассе, вылетел на трассу и, свернув направо, устремился вдаль. Еще доносился до слуха рев мотора, но сама машина, набрав скорость, уже скрылась из виду, растворившись в ночи как демон, обуреваемый жаждой скорости. Покачав головой, Саймон проскреб пальцами шевелюру и тихонько рассмеялся. Бедняжка Кей водила машину, как мастер высшего пилотажа под хмельком. Ее собственная тачка теперь находилась в ремонте, поскольку она вчера разбила ее. Слава Богу, хоть сама жива осталась.

Поднявший пыль порыв ветра взлохматил его волосы и сорвал с деревьев тучу сухой листвы. Воздух наполнился мягкой свежестью пенсильванской осени и ароматом яблок. И хотя Саймон был в одной рубашке, он чувствовал себя превосходно. После того как он почти целый день проторчал в кабинете, прохлада действовала на него благотворно.

Ему не терпелось вернуться к работе, прерванной встречей с Кей, которая решила нанести ему дружеский визит, что и сделала около часа назад. Хорошо еще, что для нее нашлось дело и он смог отослать ее решать проблему с Хендерсоном.

То, что ему померещилось у ограды, все еще беспокоило его. В эти дни он постоянно оглядывался, совершенно никому не доверяя. Паранойя? Никто, вроде бы, не угрожал ни ему, ни его успеху, достигнутому с большими трудностями.

Его ноги нуждались в хорошей разминке. И он решил убедиться, что видел всего лишь тень, пробежавшую между покачнувшимися под ветром ветвями, и уж только потом вернуться в дом. И дом его, и сад были снабжены надежной охранной системой, но он, правда, никогда не включал ее слишком рано. Он вырос в доме, где двери никогда не запирались, и ненавидел все эти коды, системы тревожного оповещения и прочее. В глубине души он продолжал верить, что совсем не нуждается во всех этих чертовых средствах охраны, хотя в нынешние дни эта вера ослабела, если не сказать, исчезла вовсе. Не так уж много осталось того, во что еще можно верить.