Грань миров - Ольга ОСА

Говорят, если долго игнорировать свою усталость, Вселенная сама найдет способ уложить тебя в постель. В моем случае Вселенная решила действовать радикально и отправила меня за семь тысяч километров от дома. Меня зовут Аня, мне двадцать пять, и я — турагент, дошедший до стадии хрустящего выгорания. Последней каплей стал скандал на работе, когда я буквально швырнула степлер в стену, потому что туристы в пятый раз за день решили перебронировать даты вылета. Моя начальница, мудрая женщина, вместо увольнения молча распечатала мне билеты. «Инфотур на Хайнань, Анечка, — сказала она непререкаемым тоном. — Отель оплачивает проживание и питание за рекламу в твоих соцсетях. Лететь послезавтра. И только попробуй отказаться — уволю». Отказываться я не стала.

Десятичасовой перелет из Москвы до Саньи дался мне тяжело. В кресле спереди надрывался младенец, чьи родители упорно делали вид, что они оглохли. Слева сидел мужчина, обильно благоухающий перегаром и пытающийся рассказать мне историю своей жизни. Моя попа онемела еще где-то над Новосибирском, а поспать так и не удалось. Я сидела, свернувшись в кресле, и бездумно накручивала на палец прядь своих длинных русых волос, в которых под светом ламп самолета играла золотинка. Единственным развлечением за весь полет было угадывать, что произойдет в следующую минуту. «Сейчас стюардесса споткнется», — подумала я, глядя на девушку с тележкой. Через секунду та действительно зацепилась каблуком за ковролин. «А этот с перепоя сейчас попросит томатный сок». Мужчина слева тут же поднял руку и хрипло выдал: «Девушка, томатного плесните!». Я не считала себя ведьмой или кем-то особенным. Просто у меня была очень хорошая интуиция. Иногда мне снились вещие сны, иногда я знала, что перевернутая карта таро ляжет именно Колесницей, а за секунду до падения чашки со стола уже тянула руку, чтобы ее поймать. Мама называла это «чуйкой». Я — полезным багом системы.

Отель в бухте Санья-бэй встретил меня влажным тропическим зноем и роскошным номером на пятнадцатом этаже. Огромные панорамные окна выходили прямо на Южно-Китайское море. Я скинула кроссовки, мельком глянула в зеркало на свою помятую физиономию — голубые глаза покраснели от недосыпа, а светлые веснушки на носу казались ярче обычного из-за бледности. Мой рост в сто шестьдесят сантиметров в огромной кровати «кинг-сайз» терялся окончательно. Я рухнула на белоснежные простыни и мгновенно провалилась в сон.

И мне приснилась вода. Я стояла на дне океана, но могла дышать. Вокруг меня плавали странные, полупрозрачные рыбы, похожие на птиц, а вместо кораллов росли облака. Вдруг вода задрожала от низкого, вибрирующего звука. Я подняла голову. Сквозь толщу воды на меня смотрели огромные, закрытые глаза. Женское лицо, сотканное из света и пены, склонилось надо мной, а с ее губ сорвалось всего одно слово, которое я не услышала, но почувствовала кожей. Золотая сеть опустилась сверху, накрывая меня с головой.

Я проснулась от того, что задыхаюсь, резко сев на кровати. Сердце колотилось как сумасшедшее. За окном уже ярко светило солнце. «Ну и бред», — пробормотала я, потирая виски. Сон не выходил из головы, крутился на задворках сознания, пока я принимала душ, завтракала и снимала рум-тур для рабочих соцсетей. Я пыталась разгадать его значение, но тропический рай быстро вытеснил мистику. Впереди меня ждала экскурсия в центр буддизма Наньшань.

Статуя стовосьмиметровой богини Гуаньинь впечатляла до дрожи. Она возвышалась над морем, белоснежная, величественная, увенчанная золотом. Наша группа осмотрела ее с берега, а затем гид предложила прокатиться на небольшом кораблике, чтобы увидеть два других лика богини, смотрящих в море. На палубе было невыносимо жарко, и мы сбились в каюте под спасительные струи кондиционера. Но когда катер начал огибать статую, я не выдержала и вышла наружу, чтобы сделать пару кадров для сторис.

Жара мгновенно облепила тело. Я подняла телефон, выстраивая ракурс статуи на фоне ослепительно голубого неба, и вдруг... почувствовала взгляд. Тяжелый, пристальный, спускающийся откуда-то сверху. Волоски на руках встали дыбом. Я подняла голову и замерла. Там, в небе, слева от золотой короны статуи, из белых пушистых облаков сложилось лицо. Четкий женский профиль. Закрытые глаза, изящный нос, линия губ. Она была невероятно, пугающе похожа на ту, что я видела во сне.

«Офигеть, вот это контент!» — профессиональная привычка турагента сработала быстрее инстинкта самосохранения. Я щелкнула камерой, записала короткое видео с подписью «Магия Хайнаня» и выложила в сеть.

Самое странное началось позже, когда я вернулась в отель и легла на шезлонг у бассейна. Я открыла галерею в телефоне, приближая фото. Лицо в облаках было таким явным, что казалось нарисованным. Но когда я показывала снимок туристам из своей группы еще в автобусе, они лишь охали и округляли глаза. Никто. Ни один человек на палубе не видел этого лика вживую, пока я не ткнула их носом в экран своего телефона.

Я отложила мобильник на столик и откинулась на спинку шезлонга, прикрыв глаза. Вокруг копошились люди: плескались в воде дети, играла негромкая музыка из бара, шумели пальмы. И вдруг всё стихло.

Это произошло не постепенно, а в одну секунду, словно кто-то нажал кнопку беззвучного режима на огромном пульте. На уши обрушилась звенящая, хрустальная тишина. Я распахнула глаза. Люди вокруг всё еще двигались — бармен тряс шейкер, ребенок прыгал в воду, — но всё это происходило в абсолютном вакууме.

Холодок пробежал по позвоночнику. Я почему-то посмотрела вверх.

Небо замерло. Привычные пушистые облака застыли, потеряв свою легкость. Они больше не плыли по ветру. Я смотрела на них и вдруг с ужасом поняла, что это больше не небо. Облака закручивались в причудливые, сложные спирали, напоминая водоросли, кораллы и хвосты невиданных рыб. Казалось, я лежу на дне гигантского, бесконечного океана и смотрю на его толщу снизу вверх. Это было завораживающе красиво и до одури неправильно. Вся моя жизнь, этот шезлонг, этот отель — всё вдруг показалось картонной декорацией, фальшивкой.

«Этого не может быть», — мелькнула в голове паническая мысль.

И тут всё это застывшее, невероятное небо резко, с невероятной скоростью рухнуло на меня.

Секунда. Другая.

Темнота.

Аня.

Небо рухнуло на меня, но это не было падением в пустоту. Это было похоже на то, словно меня с размаху бросили в Марианскую впадину с привязанным к ногам бетонным блоком. Темнота поглотила меня мгновенно, а следом пришла