Куратор 2 (СИ) - Киров Никита

— Я присяду? — вежливо спросил Трофимов, взявшись за спинку стула, и посмотрел мне в глаза. — Разговор есть, молодой человек.

— Садитесь, — отозвался я.

— Хотел обсудить один вопрос с вами.

Он уселся и полез в нагрудный карман пиджака. Оттуда отточенным движением вытащил документы в бордовой кожаной обложке, на которой было написано «ФСБ РФ» и нарисован герб организации. Но надолго не открыл, просто чтобы я увидел его снимок и печать.

Само собой, тут или документы поддельные, или Трофимов просто решил запугать пацана, каким он меня видел, а сам документ вообще другой.

Но откуда это знать двадцатилетнему пацану? Вот я и сделал вид, что прирос к стулу от такого внимания, даже кофе не трогал.

Такой вид он и ждёт от меня. Да и вообще, Толик, чьё тело мне досталось, в этой ситуации точно был бы испуган, я и сам сейчас чувствую, как вспотела спина и лоб. Если бы Толя смотрел «Семнадцать мгновений весны», то живо бы представил себя на месте Штирлица в тот момент, когда Мюллер просит его остаться.

Но вряд ли парень это смотрел. Зато мне реакция его тела как раз на руку. Мыслю-то трезво, как раньше, несмотря на адреналин.

Мы ещё повоюем, и враг не поймёт, откуда исходит угроза. Будет искать фантома вместо реальной цели.

Трофимов внимательно смотрел на меня, подмечая реакции тела. Он сам меня учил, что человек обмануть может, а тело нет.

Вот только он не знал, что бывают ситуации, когда в теле студента находится старый чекист, прекрасно знающий все эти штучки.

— Да ладно, ладно, — произнёс он мягче, но с едва заметной издёвкой в голосе. — Вы не расстраивайтесь, Анатолий Борисович, ничего страшного не случилось. Нам просто нужно прояснить пару нюансов.

— Да я… э-э… как бы и не расстраиваюсь, — проговорил я, изучая его.

Общежитие рядом, меня ждали там, а не вели через весь город. Увидели, что я прошёл в кофейню, и передали шефу.

А Трофимов хочет посмотреть и понять — опасен я для них или нет. Старая школа, да и нет нормальных помощников, тем более Филиппова я недавно грохнул сам. Вот и приходится шефу ездить по таким делам самому.

Но это доказывает, что он исполнитель. Исполнитель высокого уровня, надёжный, посвящённый в дела. Но всё равно исполнитель, которому нужно делать всё лично.

А кто-то его прикрывает. Вот мне и надо выяснить, кто это. И то, что предатель здесь, доказывает, что я двигаюсь в правильном направлении.

Но у меня был один способ убедить его в том, что я вообще ни при чём. Чтобы он про меня вообще забыл.

— Это касается обстоятельств вашей аварии, — вежливо продолжал Трофимов.

Говорит, как чекист старой школы, а они редко грубили и всегда общались показательно вежливо. Хотя какой он теперь чекист? Предатель.

Трофимов полез в карман, достал оттуда несколько цветных фотоснимков и положил их на стол передо мной. Работает по старинке. Рукав пиджака задрался, на руке у него видны часы — дорогие швейцарские «Патек Филипп». Любит роскошь до сих пор.

— Вы знали этого человека? — Трофимов показал моё старое фото.

Я посмотрел на него будто бы с опаской, потом осторожно взял снимок, хотя сразу увидел, что на нём — я сам. Сняли на работе за месяц до моей смерти.

— Он, кстати, ваш полный тёзка, — добавил Трофимов с лёгкой усмешкой. — Давыдов Анатолий Борисович.

— Ничего себе, — проговорил я, приоткрыв рот якобы от удивления.

— Вы его видели? — он наклонился чуть ниже, смотря мне в глаза.

Он будет пробовать на мне весь свой арсенал — то запугивать, то попытаться выставить себя союзником. Всё для того, чтобы качать и понять, участвую ли я в этом и если да, то насколько.

Но разговор будет идти в ту сторону, которая нужна мне.

— Он на меня тогда наехал! — заявил я, стараясь, чтобы голос звучал звонко и высоко.

— И как наехал? — он поморщился. — В смысле, наехал или…

— Наехал! — я поднял обе руки, начиная жестикулировать. — Сбил меня на машине. Я на самокате ехал, а он меня сбил.

— Сбил? — Трофимов посмотрел на меня внимательнее, чуть прищурив правый глаз.

Недоверие и возмущение. Ага, я тебя читаю лучше, чем ты меня.

— Гонишь, парень, — сказал он уже без вежливости.

— Это он гнал! Скорость превысил! Я его даже заснял!

Я полез в карман и достал айфон Толика, но не включил, а положил на стол.

— Чуть не сбил, я упал, коленку отбил.

— Так сбил или нет? — Трофимов начал терять терпение.

— Не душни, я же всё рассказываю, — использовал я ещё одно молодёжное словечко.

Специально сказал на «ты», и заметил, как ему это не понравилось.

— На вы, молодой человек, — у него аж сталь в голосе зазвенела. — Я вам в деды гожусь.

— Ну я и рассказываю.

Я сдержал ликование. Клюнул Трофимов, потому что нынешняя молодёжь его раздражает, и я это знал. Я тоже был от них не в восторге. Но при этом он достаточно спокойный, и махнёт рукой вместо того, как-то подгадить. Это Игнашевич мелочный, а Трофимов оставит в покое, если не добьётся того, чего хочет.

Вот я его и раздражаю.

— А потом, как давай агриться на меня, — продолжал я расчехлять арсенал нового сленга.

Хорошо, что общаюсь с соседями по общаге, уже столько словечек новых выучил.

— Весь такой на хайпе из себя, сразу кричит, что я его машину поцарапал, драться полез. А потом увидел, что мен… что сотрудники полиции едут, — я сделал вид, что чуть не оговорился, — позвал их, они меня заломали. А он мне такой говорит: «не связывайся с теми, кого не знаешь».

— Так и сказал? — медленно проговорил Трофимов.

— Так и сказал.

Я вспомнил про кофе и отпил. Приторная жижа вместо нормального напитка. Хорошо, что не налил коньяка, иначе бы вся маскировка тут же слетела.

Трофимов скрыл реакцию, но я знал его достаточно, чтобы заметить, как он ошарашен. Не тем, что услышал, а моей наглостью.

— Вообще пьяный, наверное, ещё был, — добавил я. — Угрожал всё. Я думал, что хоть в интернет этого бешеного скуфа выложу, хоть какая-то управа будет. А он говорит: всю связь отключили по моему звонку, так что конец тебе, парниша.

— Ты погоди, — Трофимов посмотрел на меня. — Хочешь сказать, что…

— Так я же говорю, что вообще трэш какой-то, — перебил его, и он скрипнул зубами. — Чуть не сбил, ещё драться кинулся, и самокат чуть не отобрал. Сразу подумал, что он, наверное, из ваши… из каких-то влиятельных, — я снова сделал вид, что хотел оговориться.

Взгляд у Трофимова стал свирепым, вот сейчас он вышел из себя. Я замолчал, глядя на него, скрывая, что думал на самом деле.

— Во-первых, Толя, — медленно сказал он, — тут ты мне врёшь. У меня показания есть, что…

— Так всё на телефоне, — показал я и сделал вид, будто увидел уведомление, которое нужно срочно открыть.

— … как там было на самом деле, — закончил Трофимов. — Во-вторых, шкет, Давыдов, что о нём не говори — был мужиком достойным, стране служил тридцать лет, и такого вранья о себе не заслужил!

Да кто бы говорил. Сам на меня столько всего вывалил. И грохнул, и предателем объявил, и всех моих знакомых подвёл под монастырь. Но ему стало обидно, что какой-то пацан так говорит о его старом знакомом.

Хотя я всего-то немного приукрасил ту историю, в которой участвовал сам. Но Толя точно сказал бы что-нибудь в таком роде, если бы его после того разговора не сбили.

— Так что завязывай придумывать, — сказал он, глядя на меня исподлобья. — Это настоящий мужик был, таких больше не рождается. Ладно, что там ещё?

— А я откуда знаю? — с детской непосредственностью спросил я и продолжил листать телефон прямо при нём.

Трофимов нахмурил лоб с таким видом, будто хотел разобраться со мной прямо здесь. Но я и правда его сбил с мысли.

Он профи, ведёт диалоги, но он ушёл из Комитета в 91-м, и современную молодёжь совсем не понимает, ведь не доводилось общаться, а родные дети и внуки его избегают. Уверен, что если бы он опрашивал Мишу или Сашу, те бы довели его до белого каления ещё быстрее.