Двенадцатый жнец (СИ) - Орлов Дмитрий Павлович

Поднимавшееся над горизонтом утреннее солнце, выхватило из темноты холм, и стоявшего на его вершине мужчину. Склонив голову над могилой он хранил молчание и стоял неподвижно до тех пор, пока солнечные лучи полностью не разогнали сумерки.

Следы земли на полах его плаща говорили о том, что это он выкопал могилу. А погребённый в ней человек, явно был дорог мужчине. Его опечаленное лицо несло на себе следы множества битв, но они его не обезображивали, а лишь подчёркивали мужскую красоту.

Длинные до плеч волосы, были полностью седыми, хотя на вид ему бы никто не дал более тридцати лет. В левой руке он сжимал широкополую шляпу, а в правой, видавшую виды небольшую книгу в потёртом кожаном переплёте. Сама по себе она ничем не отличалась от подобных ей старых книг.

Потрёпанные рукописи не являлись редкостью в этом мире, но знак, который несла на себе обложка, выделял книгу из множества других. Меч на фоне крыла ангела, вселял ужас в сердца тех, кто слышал об этом знаке. И мало кто желал встречи с обладателем «Печати жнеца».

Амадей являлся двенадцатым жнецом, а тот которого он похоронил был его арбитр. Жнец знал, что теперь ему предстоит трудный путь в крепость-монастырь, расположенный высоко в горах, именно там он сможет найти следующего арбитра. Амадей хорошо понимал, что его наличие необходимо для каждого жнеца, но в его долгой жизни были периоды, когда он не находил его.

Каждый подобный случай оставлял следы на его теле в виде многочисленных шрамов. Несколько раз его жизнь, практически висела на волоске. Но страшные раны затягивались и поднимаясь он продолжал нести свой крест.

— Спи спокойно мой друг, — едва слышно произнес Амадей. — Ты хорошо мне послужил и Отец позаботится о твоей душе. А мне пора в путь, ведь люди никогда не останавливаются и продолжают создавать всё больше, и больше демонов.

Убрав книгу в кожаный чехол, закреплённый на поясе, Амадей надел шляпу и начал спуск с холма. Оставив прошлое за спиной он больше не оборачивался на могилу. Его ожидал трудный путь в горы, но перед этим он собирался запастись небольшим провиантом для похода. Хотя он спокойно мог обойтись и без еды, привычка заставляла его иметь немного вяленого мяса в сумке.

В отличии от жнеца, его арбитр всего лишь человек и ему необходимо есть, да и сам он без еды может существовать не больше месяца. Затем его начнут покидать силы и если в этот момент ему нанесут серьёзную рану она будет очень долго заживать.

Амадей помнил, как это болезненно и не хотел испытывать подобное еще раз, поэтому плотный обед раз в несколько дней, даёт ему необходимый запас сил. Небольшая крепость и раскинувшийся вокруг неё городок находился в паре часов ходьбы от того места, где он похоронил арбитра. Идя по хорошо укатанной дороге, Амадей довольно быстро добрался до города.

В саму крепость он не собирался заходить, нужды в этом не было. Все необходимое для похода, можно вполне найти и в ближайшем трактире. К изысканным блюдам Амадей относился довольно спокойно, хотя иногда и позволял себе зайти в приличное место. А всё это благодаря арбитру, который и приучил его отдавать должное мастерству повара. Но сейчас его это не интересовало, он не хотел терять время. Ведь чем раньше он отправится в путь, тем раньше сможет найти нового арбитра.

Утро было безоблачным и яркое солнце уже начинало припекать. Найти трактир не составляло труда, аромат жареного лука распространялся по всей улице. Надо было лишь следовать за запахом, что и сделал Амадей. Несмотря на раннее утро трактир оказался заполнен лесорубами, которые перед тяжёлым трудовым днём, отдавали должное кухне.

Направляясь к единственному свободному столу, Амадей почувствовал приближение падшего. Все находящиеся в трактире замерли в тех позах, в которых их застало появление хозяина Ада. Даже огонь в камине перестал облизывать поленья. Обнаружить падшего не составило особого труда. За столом к которому направлялся Амадей, сидел утончённой наружности мужчина.

Женщины на подобный вид довольно падки, чем он и пользовался, когда ему надоедало сидеть под землёй. Люцифер потягивал красное вино из хрустального бокала и не скрывая ухмылки смотрел на жнеца.

— Присаживайся, в ногах правды нет, — произнёс падший, ставя бокал на стол.

Оглядевшись по сторонам, Амадей снял шляпу и положив её на стол, отодвинул стул.

— Когда ты рядом, правды нигде нет, — ответил жнец, присаживаясь за стол.

— Это смотря с какой стороны посмотреть, ведь у каждого правда своя, — возразил падший, делая небольшой глоток, и любуясь игрой света на бокале.

— Зачем ты меня искал? — задал прямой вопрос Амадей.

— С чего ты решил, что я тебя искал?

— Это убогий трактир, где питается чернь, ты здесь со своим нарядом, как бельмо на глазу. Или ты хочешь меня убедить в том, что в Аду так хреново, что тебе приходиться искать пропитания в подобных местах?

— А ты совсем не изменился с нашей последней встречи, — усмехнулся Люцифер.

— Просто времени прошло мало, чтобы я изменился.

— Ну, это как сказать, — возразил падший, поднимаясь из-за стола. — Вот например для них…

Люцифер подошел к столу, где сидели четыре замерших лесоруба и посмотрел на них, словно на забавных зверьков.

— Вот в их сознании тысяча лет, это что-то неимоверное, которое они даже не в состоянии постичь, — закончил он фразу и повернулся к жнецу. — А для тебя это мало. Видишь, всё зависит от того с какой точки зрения ты смотришь на мир.

— Повторю вопрос, зачем ты меня искал?

Люцифер театрально вздохнул и поняв, что прелюдии в разговоре не будет, вернулся за стол жнеца.

— Тебе ведь известно, что Отец создал не только этот мир, но и множество других?

— Да.

— Как я погляжу, проблемы с красноречием у тебя так и остались, — опять наиграно вздохнул падший. — Хорошо, если у нас не выходит приятной беседы я перейду прямо к делу. Ты последний оставшийся из жнецов, а судя по тому с какой скоростью люди создают демонов, ты долго не протянешь.

— С чего такая забота?

— Вот ты всегда такой, всё время ищешь подвох в моих словах, — улыбнулся падший. — Почему ты не допускаешь мысли, что и в моём сердце тоже есть сострадание? Как ни крути, а я ведь ангел.

— Ангел предавший Отца и низвергнутый в Ад, — добавил Амадей.

— Мог бы обойтись и без уточнений, ну да ладно. Что бы ты там обо мне не думал, но я хочу предложить тебе перебраться в другой мир. Ведь этот уже не спасти, а я предлагаю начать всё заново, но уже в новом мире. Ты учтёшь прошлые ошибки и не будешь повторять их в будущем.

— Я не предам Отца, — ответил жнец.

— Ясно, идёшь по стопам Сизифа, да? Это риторический вопрос.

Падший опять поднялся из-за стола и задумавшись, стал прогуливаться между столов, где в разных позах, находились скованные остановившимся временем посетители таверны.

— Люди всегда стремятся ко злу, кажется так сказал Отец, — задумчиво произнес падший, продолжая медленно проходить между столов, изредка бросая взгляд на недвижимых людей. — Потоп был классной идеей, а вот оставить некоторых из них в живых, не очень. Человеческая сущность неизменна и даже вроде хороший человек, со временем приходит ко злу.

— Но ведь это дело твоих рук, — заметил жнец.

Люцифер остановился, и опустошив бокал, повернулся к Амадею.

— Верно. Добавь чуточку скверны в «слово», и люди охотно станут сквернословить. Они даже не замечают этого, а затем легко и не принужденно, потомки тех, кого Отец спас от потопа…

Падший вернулся к сидящему жнецу и поставив пустой бокал на стол, посмотрел в глаза Амадею.

— Они словно последнего вора, прибили его сына к кресту и наблюдали, как тот умирает истекая кровью. Ты ведь это видел собственными глазами и по прежнему хочешь спасать их?

Жнец посмотрел на недвижимых людей, у которых на лицах застыли самые отвратительные выражения. Он не сомневался, что это дело рук падшего, вытащить на свет самые омерзительные их помыслы. Амадей поднялся и подошёл к ближайшему лесорубу. Он видимо оживлённо беседовал со своими товарищами, когда их сковало остановившееся время, создав маску, перекошенного от злобы лица.