Блицкрига не вышло - Герман Иванович Романов

— Большевизм совершенно изменил Россию — это теперь не та отсталая страна, что была четверть века тому назад, а огромная фабрика по производству оружия, которого у русских оказалось намного больше, чем имеется у нас, в передовой Германии, черт побери!

Командир 56-го моторизованного корпуса генерал пехоты Эрих фон Манштейн был взбешен, раздражение долго копилось внутри души, и теперь вылилось наружу бранными словами. Война шла ровно неделю, но совсем не так, как хотелось бы германским генералам, и ему самому. Большевики не подставились под первый сокрушительный удар вермахта в приграничной полосе, выдвинув в недостроенные доты укрепрайонов только передовые части и пограничную стражу, которые фанатически сражались. И надо отдать должное командованию противника — свои дивизии оно попридержало в глубине, не ближе 25–30 километров, а потому накрыть большевиков артиллерией не удалось. Такими же безрезультатными оказались воздушные бомбардировки люфтваффе — у русских оказалось множество самолетов, намного больше, чем предполагали, а пилоты достаточно умелыми и храбрыми, и это чувствовалось с первых часов начавшегося наступления. Часто появлявшиеся «мартин-бомберы» в сопровождении многочисленных «крыс» и новых остроносых истребителей, отдаленно похожих на английские «харикейны» или французские «мораны», начали воевать весьма активно. И в первую очередь стали нещадно бомбить вытянутые на дорогах транспортные колонны моторизованных частей, и двигавшиеся от самой границы по проселкам протяженные конные обозы и многочисленные упряжки артиллерии пехотных дивизий. К этому нужно добавить еще постоянные налеты русских бипланов, сбрасывавших на обезумевших от страха лошадей мелкие бомбы, или выпускающих по ним ужасающие реактивные снаряды. После чего проходил обстрел из пулеметов, приносивший еще большее смятение. Все эти налеты срывали тщательно разработанные графики продвижения дивизий в наступлении. Именно от таких штурмовок крепенько досталось входящей в состав корпуса Манштейна 290-й пехотной дивизии, обозы которой сразу же отстали, лошади просто обезумели от постоянных атак с неба.

Вообще-то введение в состав моторизованных корпусов пехотных дивизий, которые сразу же отставали на маршах, не было глупостью, как могло показаться на первый взгляд. Все дело в том, что мотопехоты недоставало, так как ее необычайная подвижность обусловлена наличием подходящего автотранспорта, а вот с ним было плохо — в строй автоколонн от безысходности ставили всевозможные трофеи — французские такси и бельгийские автобусы, даже польские «урсусы», но транспорта все равно не хватало. Так что пехотные дивизии шли следом за танковыми и моторизованными соединениями, и сейчас вполне успевали, потому что темпы продвижения первых резко снизились, война стала тягомотной, не удалось осуществить оперативного прорыва. И каждый день перед наступающими германскими войсками выставлялись заслоны из русских моторизованных частей или кавалерии, усиленных танками, пушечными броневиками и артиллерией. А русская пехота отходила на север, к Двине, чтобы за этой речной преградой успеть занять оборонительные позиции, оставшиеся с прошлой войны, когда тамошний фронт замер в «позиционном сидении» два года. Вообще-то по плану ОКХ моторизованным корпусам нужно было осуществить «глубокий» прорыв, обогнать отходящую русскую пехоту, захватить мосты через Двину, и там самым прижав большевиков к реке, заставить их капитулировать.

Так и рассчитывал действовать Манштейн, беда в том, что на этот счет противник заранее предпринял контрмеры, и не дал ему ни малейшей возможности прорваться. И все дело в бронетехнике — русские имели при соединениях моторизованной пехоты шесть танковых бригад, в каждой по две с половиной сотни пушечных машин, что вдвое больше, чем имелось в трех танковых дивизиях, входящих в состав группы армий «Север». Кроме того, у русских имелись отдельные танковые полки, многочисленные бронемоторизованные дивизионы с броневиками и танкетками почти в каждой пехотной дивизии, даже в охранных частях ГПУ-НКВД имелись пушечные бронеавтомобили с легкими танками. И вот эта бронированная лавина прикрыла отступление, причем действовали крайне дерзко и храбро, перекрыв все дороги с проселками, взрывая все мосты и мостики за собой. И что хуже всего — везде выставлялись засады из бронетехники с артиллерией, которые начинали бой с авангардами, не давая им ни малейшей возможности переправиться через броды. Вот и тут смертельно надоевшая до жути картина — из речки торчали сваи рухнувшего мостика, на обочине сгоревший Pz-II, чуть дальше три расстрелянных из засады и еще дымящихся чешских Pz-38(t), рядом лежат прибранные трупы членов экипажа, накрытых брезентом. Опрокинутый в канаву мотоцикл с изогнутым стволом пулемета на люльке, разбитый грузовик, в мотор которого угодил трехдюймовый снаряд. В общем, победа далась нелегко, бой затянулся на два часа — пришлось выдвигать артиллерию, и смешивать две рощицы с землей массированным артогнем.

— А вот и танки противника, экселенц, их было всего три. Рассеяли до роты мотопехоты, подбили две полковых пушки.

Манштейн уставился на трех башенный Т-28 — танк дымился, люки на башнях открыты, возле машины лежат два тела в обгоревших комбинезонах. Именно этот монстр выполз на дорогу, весь прикрытый «заплатками» установленных поверх брони дополнительных «экранов». Везде рассыпаны следы попаданий 37 мм снарядами ПТО, словно переболевшего оспой человека.

— Из 5-й панцер-дивизии русских, только там такие танки имеются. И как он здесь оказался, спрашивается⁈

У Манштейна выгнулась от удивления бровь — это русское соединение сражалось у Олиты против танков Гота, потом перебралось под Ковно, где еще вчера утром вступило в схватку с вступившими в город немецкими войсками, и вот непонятным образом очутилось уже на его пути. Ошибки быть не могло — такие танки имелись только в одной русской панцер-бригаде, в остальных ужасные новейшие машины в полсотни тонн весом — связываться с такими «циклопами» себе дороже. Хотя он специально вытребовал дивизион полевых 105 мм пушек, сразу же после того, как впервые столкнулся с этими чудовищами на Дубиссе, где русские повзрывали все мосты и трое суток не давали танковой группе ни малейшей возможности перебраться на северо-восточный берег реки. Опытным взглядом генерал отметил зенитно-пулеметную установку — стрельба из четырех «максимов» по залегшим гренадерам дала ужасающий результат, потеря почти всего взвода. А там увидел и другие русские танки — пара Т-26 искусно спряталась за небольшим гребнем, поросшим кустарником. Пушки как раз просунуты в зарослях, сразу было не рассмотреть — именно они подбили легкие танки из 8-й дивизии Бранденбергера. Это более, чем печально — 10-й танковый полк был единственным в этой дивизии, и одним на весь 57-й корпус, самый слабый среди других моторизованных корпусов — всего две дивизии, не считая приданной