Да, товарищ член горкома - Роман Феликсович Путилов

Глава первая.

Теплая встреча.

Октябрь 1996 года. Город. Заречный район. Квартира Громова.

Не часто мне удавалось в последнее время просыпаться полностью счастливым, как сегодня. Еще несколько часов назад мне казалось, что жизненных сил в этом теле совсем не осталось, но горячая ванна и несколько часов сна в мягкой и удобной постели, творят чудеса. Я приоткрыл один глаз и непроизвольно улыбнулся. Ирина, простившая меня еще вчера, обложившись собаками, как подушками, раскидав по полу горки денег, старательно пересчитывала одну из пачек.

— Паша (меня вчера простили, и я снова стал Пашей), я второй раз пересчитываю и денег получается на тридцать тысяч больше, чем ты мне вчера написал. — громким шёпотом сообщила мой главный бухгалтер и финансовый директор.

— Не знаю, милая, я как-то не успел их посчитать…- я, с протяжным стоном и хрустом потянулся: — Это Левин и Брагин считали и делили. Может они мне больше положили, главное не меньше, правда?

Ирина наградила меня выразительным взглядом, в котором отразилась вся скорбь всех поколений бухгалтеров по поводу такого отношения к деньгам.

— А где, кстати, парни? Ты с ними приехал?

— Нет, солнышко, они в столице остались. Недвижимость там должны были прикупить, возможно жениться на москвичках. — на мои слова Ирина не отреагировала, к возможной жизни в столице она была абсолютно равнодушна, в Сибири ей не нравилась только холодная зима, остальное все устраивало.

— Малыш, где пульт? Включи пожалуйста погромче. — я уставился на экран что-то бормотавшего телевизора.

Ирина протянула руку куда-то за тушу Демона, который, пригревшись у бедра моей избранницы, весело скалил зубы и молотил хвостом по полу, и кинула мне путь от телевизора, мол, сам регулируй, насколько надо.

А на экране, через плотную толпу журналистов, отмахиваясь от частокола микрофонов, пробирался к зданию аэропорта Шереметьево, мой добрый приятель господин Рыжов. Журналисты, перекрикивая друг друга, выкрикивали вопросы о каких-то допросах Рыжова, а Аркадий Семенович, продолжал рваться к дверям воздушной гавани, лишь иногда бормоча, как заклинание, «Без комментариев!».

Картинка аэропорта сменилась кадрами из телевизионной студии, где красивая ведущая профессионально-встревоженным голосом, сообщила публике, что по информации от специального корреспондента телеканала, господину Рыжову не удалось сесть в самолет, летящий в Вену, так как при прохождении паспортного контроля, у него был изъят заграничный паспорт и сам герой репортажа был, в сопровождении сотрудников неназванного ведомства, препровожден на допрос в Генеральную прокуратуру России. В этом варианте истории врагу народа Рыжову не удалось выехать за границу, не зря я потратился на несколько почтовых конвертов, отправив ксерокопии бланка допроса Рыжова в несколько крупных периодических изданий и новостных каналов, а там было изложено очень и очень многое. Посчитав угрозу ночной внесудебной расправы реальной, Анатолий Степанович старался быть полезным следствию, выложив мне всю схему мошеннических, с указанием имен и должностей всех причастных и заинтересованных. Ну да, достоянием общественности стали ксерокопии протоколов допроса, а пленка с голосом Рыжова и оригинал бумаг с его подписями я оставил себе, но, при некоторой расторопности и желании всю эту схему легко можно подтвердить. Осталось только правильно квалифицировать преступное деяние — что это, мошенничество или хищение?

Ирина мельком взглянула на экран и вновь вернулась к подсчетам — политикой она не интересовалась, так как считала ее делом исключительно грязным и аморальным.

— Паша, знаешь, что получается… — подняла девушка на меня свои большие голубые глаза.

Я не успел ответить — в электрический звонок входной двери кто-то настойчиво позвонил. Ира, даже не удивившись, широким жестом отправила деньги под кровать, поправила одеяло и двинулась открывать.

— Ир, а это кто пришел? — удивился я.

— Матвей. — улыбнулась моя невеста: — Помнишь своего помощника? Он утром звонил, узнал, что ты приехал и напросился в гости. Одевайся, я его на кухню приглашу.

Однако, имея под кроватью неприлично большую сумму долларов, Ирина слишком смело открывает дверь. Я сунул руку под матрас и нащупал мой наградной пистолет, без которого я в последнее время, в постель не ложусь, и лишь услышав голос Матвея и шум закрывшейся за ним двери, позволил себе встать и, сунув «Макаров» в карман спортивных штанов, направился в ванную комнату, привести себя в порядок. Может быть это паранойя, но в последнее время я не доверял никому, кроме Ирины и Левина с Брагиным, которые показали и доказали, что между нами деньги не встанут.

— Привет, Матвей. — наскоро приведя себя в порядок, я вошел на кухню. Где за столом, на гостевом стуле, сидел, с бутербродом и чашкой чая, мой помощник: — Рассказывай, что случилось, почему ты спозаранку прибежал.

— Я бы не сказал, что сейчас рано. — протянул Матвей, показывая мне часы на запястье, стрелки которых показывали двенадцать часов дня: — Просто сегодня во фракции назначено слушание по поводу ваших полномочий, Павел Николаевич.

— Неожиданно. — я даже на секунду растерялся: — И что с моими полномочиями не так?

— Павел Николаевич, ну вы же на заседания Совета не являлись почти два месяца. — выражение лица Матвея стало даже каким-то плаксивым: — Всю депутатскую работу забросили. Там якобы инициативная группа избирателей образовалась, что коллективное письмо направили о вашем отзыве.

— Понятно. — я задумался, рассматривая рисунок на новой клеенке, расстеленной на кухонном столе: — Ну, а кто основной инициатор, а Матвей? Кто из дорогих соратников лично мне гадит?

Матвей помялся, но выдавил из себя фамилию моего коллеги, больше всего наводившего суету — Сорокин, один из депутатов, избранный от Старостинского района правобережья. Я даже не могу вспомнить ничего особенного про этого человека. Видимо, с переходом городских депутатов из муниципальной категории в несравненно более престижную и экономически выгодную категорию депутатов субъекта федерации. Даже то, что в ближайшее время Городской Совет будет принимать не постановления, а местные законы, только это многое объясняло. А самое главное — деньги. Бюджет крупнейшего города за Уралом, был несопоставимо больше, чем бюджет оставшейся области.

Проглотив кусок рыбного пирога и запив его кофе из моей любимой, огромной чашки, я отправился одеваться. К сожалению, показать столичного лоска я не мог. Мой итальянский костюм, купленный за нескромные деньги в столице, при моей эвакуации из Москвы был надежно упакован и убран подальше, на